Всё началось со странной потери скорости решения задач. Сначала я думал, что это чисто субъективное наблюдение. Проекты развиваются, документация растёт, архитектурных связей становится больше. Значит, AI-агенту нужно прочитать больше файло...
Всё началось со странной потери скорости решения задач.
Сначала я думал, что это чисто субъективное наблюдение. Проекты развиваются, документация растёт, архитектурных связей становится больше. Значит, AI-агенту нужно прочитать больше файлов, удержать больше решений и проверить больше зависимостей. Контекст растёт — время выполнения задач тоже растёт. Вроде бы всё логично.
Насчёт лимитов я особо не переживал. Подход моей AI-команды позволяет параллельно работать над несколькими крупными проектами на подписке Claude Code стоимостью 100 долларов. Команда разделена на роли, у каждой роли собственная рабочая область, задачи декомпозируются, а большие исследования можно выносить в отдельные сессии. Система была рассчитана именно на то, чтобы не складывать весь проект в голову одному агенту.
Но затем мой AI-архитектор продукта дважды ушёл в сжатие контекста.
Он работал на Opus с контекстным окном в один миллион токенов.
Первый раз можно списать на случайность. Второй — уже закономерность.
И вот тогда стало понятно: мы имеем дело не просто с тем, что «большие задачи выполняются дольше». Внутри рабочего процесса есть механизм, который незаметно съедает контекст, время или оба ресурса сразу.
Началось расследование.
Тогда я ещё не знал, что системная проблема всей AI-команды началась, скорее всего, с одной моей ошибки в терминале.